Заходи на автоматические кофемашины 2 года гарантии.  |  здесь кухонная посуда с доставкой далее       назад       оглавление

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

Глава 1. ВКЛЮЧАЯ XVIII ВЕК

В этой книге не рассматривается пребывание евреев в России прежде 1772 года. Мы ограничимся здесь лишь несколькими страницами напоминания о более древнем периоде.

Первым русско-еврейским пересечением можно было бы счесть войны Киевской Руси с хазарами — но это не вполне точно, ибо хазары имели только верхушку из иудейского племени, а сами были тюрки, принявшие иудейское вероисповедание.

Если следовать изложению солидного еврейского автора уже середины нашего века Ю.Д. Бруцкуса, какая-то часть евреев из Персии через Дербентский проход переместилась на нижнюю Волгу, где с 724 после Р.Х. выросла Итиль — столица хазарского каганата1. Племенные вожди тюрко-хазаров (ещё тогда идолопоклонников2) не желали мусульманства, чтобы не подчиняться багдадскому халифу, ни христианства — чтоб избежать опеки и византийского императора; и оттого около 732 племя перешло в иудейскую религию. — Само собой была еврейская колония и в Боспорском царстве (Крым, Таманский полуостров), куда император Адриан переселил еврейских пленников в 137, после подавления Бар-Кохбы. Впоследствии еврейское население в Крыму устойчиво держалось и под готами, и под гуннами, и особенно Кафа (Керчь) сохранялась еврейской. — В 933 князь Игорь брал, на время, Керчь, Святослав же Игоревич отвоевал от хазаров Придонье. В 969 руссы уже владели всем Поволжьем, с Итилем, и русские корабли появлялись у Семендера (дербентское побережье). — Остатки хазаров - это кумыки на Кавказе, а в Крыму они вместе с половцами составили крымо-татар. (Караимы и евреи-крымчаки, однако, не перешли в магометанство.) — Добил хазаров Тамерлан.

Впрочем, ряд исследователей полагает (точных доказательств нет), что в каком-то объёме евреи переместились в западном и северо-западном направлении через южнорусское пространство. Так, востоковед и семитолог Авра-хам Гаркави пишет, что еврейская община в будущей России “была образована евреями, переселившимися с берегов Чёрного моря и с Кавказа, где жили их предки после ассирийского и вавилонского пленений”3. К этому взгляду близок и Ю.Д. Бруцкус. (Есть мнение и: что это — остатки тех “пропавших” десяти колен Израиля.) Такое движение, может быть, доканчивалось ещё и после падения Тмутаракани (1097) от половцев. — По мнению Гаркави, разговорным языком этих евреев, по крайней мере с IX века, был славянский, и только в XVII веке, когда украинские евреи бежали от погромов Хмельницкого в Польшу, языком их стал идиш каким говорили евреи в Польше.

Разными путями евреи попадали и в Киев и оседали там. Уже при Игоре нижняя часть города называлась Коза-ры; сюда Игорь добавил в 933 пленных евреев из Керчи. Потом прибывали пленные евреи в 965 из Крыма, в 969 — козары из Итиля и Семендера, в 989 — из Корсуни (Херсонеса), в 1017 из Тмутаракани. Появлялись в Киеве и западные евреи: в связи с караванной торговлей Запад — Восток, а может быть, с конца XI в., и от преследований в Европе при первом крестовом походе4.

Также и более поздние исследователи подтверждают хазарское происхождение “иудейского элемента” в Киеве XI в. Даже ранее: на рубеже IX-X вв. в Киеве отмечено наличие “хазарской администрации и хазарского гарнизона”. А уж “в первой половине XI в. еврейский и хазарский элемент в Киеве... играл значительную роль”5. Киев IX-X веков был многонационален и этнически терпим.

Таким образом, в конце Х века, к моменту выбора Владимиром новой веры для руссов — не было недостатка евреев в Киеве, и нашлись из них учёные мужи, предлагавшие иудейскую веру. Но выбор произошёл иначе, чем в Хазарии за 250 лет до того. Карамзин перелагает так: “Выслушав иудеев, [Владимир] спросил: где их отечество? — "В Иерусалиме", — ответствовали проповедники, — "но Бог во гневе своём расточил нас по землям чуждым". — "И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других?" — сказал Владимир. — "Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества""6. — После крещения Руси, добавляет Брупкус, приняла христианство и часть козарских евреев в Киеве; и даже: из них? — был затем, в Новгороде, один из первых на Руси христианский епископ и духовный писатель — Лука Жидята7.

Сосуществование христианской и иудейской религии в Киеве не могло не привести учёных мужей к напряжённому сопоставлению их. В частности, это родило знаменательное в русской литературе “Слово о Законе и Благодати” (сред. XI в.): утверждение христианского самосознания у русских на века вперёд. “Полемика здесь так свежа и жива, как она представляется в посланиях апостольских”8. Ведь это был всего лишь первый век христианства на Руси. Тогдашних русских неофитов иудеи остро интересовали именно по размышлениям религиозным — а в Киеве как раз и были возможности контактов. Этот интерес был выше, чем при новом потом соседстве с XVIII века.

Затем больше столетия евреи интенсивно участвовали в обширной торговой деятельности Киева. “В новых городских стенах (закончены в 1037) имелись Жидовские ворота, к которым примыкал еврейский квартал”9. Евреи Киева не встречали ограничений или враждебности от князей и даже имели покровительство их, особенно Свято-полка Изяславича, так как торговля и предпринимательство евреев были выгодны для казны.

В 1113, когда, после смерти Святополка, Владимир (будущий Мономах) всё ещё, из совести, колебался занять киевский престол ранее Святославичей, — “мятежники, пользуясь безначалием, ограбили дом Тысячского... и всех Жидов, бывших в столице под особенным покровительством корыстолюбивого Святополка... Причиною Киевского мятежа было, кажется, лихоимство Евреев: вероятно, что они, пользуясь тогдашнею редкостию денег, угнетали должников неумеренными ростами”10. (Есть указания, например в “Уставе” Мономаха, что киевские ростовщики брали до 50% годовых.) При том Карамзин ссылается и на летописи, и на добавление В.Н.Татищева. У Татищева же находим: “Потом Жидов многих побили и домы их разграбили за то, что сии многий обиды и в торгах Христианом вред чинили. Множество же их, собрався к их Синагоге. огородясь, оборонялись, елико могли, прося время-ни до прихода Владимирова”. А после его прихода киевляне “просили его всенародно о управе на Жидов, что отняли все промыслы Христианом и при Святополке имели великую свободу и власть... Они же многих прельстили в их закон”11.

По мнению М.Н.Покровского, киевский погром 1113 носил социальный, а не национальный характер. (Правда, приверженность к социальным толкованиям этого “классового” историка хорошо известна.)

Владимир, заняв киевский престол, так отвечал жалобщикам: “Понеже их [Жидов] всюду в разных княжениях вошло и населилось много и мне не пристойно без совета князей, паче же и противо правости... на убивство и граб-ление их позволить, где могут многие невинные погинуть. Для того немедленно созову князей на совет”12. На совете принят был закон об ограничении ростов, который Владимир включил в Устав Ярославов. А Карамзин, следуя Татищеву, сообщает, что по решению совета Владимир “выслал всех Жидов; что с того времени не было их в нашем отечестве”. Но тут же оговаривается: “В летописях напротив того сказано, что в 1124 году [в большой пожар] погорели Жиды в Киеве: следственно их не выгнали”. (Бруцкус поясняет, что это был “в лучшей части города целый квартал.. . у Жидовских ворот рядом с Золотыми Воротами”14.)

По крайней мере один еврей был в доверии у Андрея Боголюбского во Владимире. “В числе приближённых к Андрею находился также какой-то Ефрем Моизич, которого отчество — Моизич, или Моисеевич, указывает на жидовское происхождение”, и он, по словам летописца, был среди зачинщиков заговора, которым был убит Андрей15. Но есть и такая запись, что при Андрее Боголюбском “приходили из Волжских областей много Болгар и Жидов и принимали крещение”, а после убийства Андрея сын его Георгий сбежал в Дагестан к еврейскому князю ”.

Вообще же по периоду Суздальской Руси сведения о евреях скудны, как, очевидно, и их численность там.

Еврейская энциклопедия отмечает, что в русском былевом эпосе “"Иудейский Царь" является... излюбленным общим термином для выражения врага христианской веры”, как и Богатырь-Жидовин в былинах об Илье и Добрыне17. Здесь могут быть и остатки воспоминаний о борьбе с Хазарией. И тут же проступает религиозная основа той враждебности и отгораживания, с какою евреев не допускали в Московскую Русь.

С нашествия татар прекратилась оживлённая торговая деятельность в Киевской Руси, и многие евреи, видимо, ушли в Польшу. (Впрочем, еврейские поселения на Волыни и в Галиции сохранились, мало пострадав от татарского нашествия.) Энциклопедия сообщает: “Во время нашествия татар (1239), разрушивших Киев, пострадали также евреи, но во второй половине 13 в. они приглашались великими князьями селиться в Киеве, находившемся под верховным владычеством татар. Пользуясь вольностями, предоставленными евреям и в других татарских владениях, киевские евреи вызвали этим ненависть к себе со стороны мещан”18. Подобное происходило не только в Киеве, но и в городах Северной России, куда при татарском господстве открылся “путь многим купцам Бесерменским, Харазским или Хивинским, издревле опытным в торговле и хитростях корыстолюбия: сии люди откупали у Татар дань наших Княжений, брали неумеренные рбсты с бедных людей, и в случае неплатежа объявляя должников своими рабами, отводили их в неволю. Жители Владимира, Суздаля, Ростова вышли наконец из терпения и единодушно восстали, при звуке Вечевых колоколов, на сих злых лихоимцев: некоторых убили, а прочих выгнали”19. В наказание восставшим грозил приход карательной армии от хана, предотвращённый посредничеством Александра Невского. — “В документах 15 в. упоминаются киевские евреи — сборщики податей, владевшие значительным имуществом”20.

“Движение евреев из Польши на Восток”, в том числе и в Белоруссию, “замечается ив 15 в.: встречаются откупщики таможенных и других сборов в Минске, Полоцке”, Смоленске, но ещё не создаётся там их оседлая общинная жизнь. А после короткого изгнания евреев из Литвы (1495) “движение на Восток возобновилось с особой энергией в начале 16 в.”21.

Проникновение же евреев в Московскую Русь было самым незначительным, хотя приезду извне “влиятельных евреев в Москву не чинили тогда препятствий”22. Но в конце XV в. у самого центра духовной и административной власти на Руси происходят как будто и негромкие события, однако могшие повлечь за собой грозные волнения или глубокие последствия в духовной области. Это так называемая “ересь жидовствующих”. По выражению проти-воборца ей Иосифа Волоцкого: “Благочестивая земля Русская не видала подобного соблазна от века Ольгина и Владимирова”23.

Началось это, по Карамзину, так: приехавший в 1470 в Новгород из Киева еврей Схариа “умел обольстить там двух Священников, Дионисия и Алексия; уверил их, что закон Моисеев есть единый Божественный; что История Спасителя выдумана; что Христос ещё не родился; что не должно поклоняться иконам, и проч. Завелась Жидовская ересь”24. С. Соловьёв добавляет, что Схариа достиг этого “с помощью пятерых сообщников, также Жидов”, и что эта ересь была, “как видно, смесь иудейства с христианским рационализмом, отвергавшая таинство Св. Троицы, божество Иисуса Христа”25. После этого “поп Алексий назвал себя Авраамом, жену свою Саррою, и развратил, вместе с Дионисием, многих Духовных и мирян... Но трудно понять, чтобы Схариа мог столь легко размножить число своих учеников Новогородских, если бы мудрость его состояла единственно в отвержении Христианства и в прославлении Жидовства... вероятно, что Схариа обольщал Россиян Иудейскою Каббалою, наукою пленительною для невежд любопытных и славною в XV веке, когда многие из самых ученых людей... искали в ней разрешения всех важнейших загадок для ума человеческого. Каббалисты хвалились... что они знают все тайны Природы, могут изъяснять сновидения, угадывать будущее, повелевать Духами...”24.

Напротив, Ю.И.Гессен, еврейский историк XX века, считает, правда не указывая никаких источников: “вполне установлено, что ни в насаждении ереси... ни в её дальнейшем распространении евреи не принимали никакого участия”27. Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона утверждает, что “собственно еврейский элемент не играл, кажется, в этом учении особенно видной роли и сводился к некоторым обрядам”28. Современная же ему Еврейская энциклопедия пишет: “спорный вопрос о еврейском влиянии на секту ныне, после опубликования "Псалтири жидовствующих" и других памятников... следует считать решённым в утвердительном смысле”29.

“Новогородские еретики соблюдали наружную пристойность, казались смиренными постниками, ревностными в исполнении всех обязанностей благочестия”'30, и это “обратило на них внимание народа и содействовало быстрому распространению ереси”31. И когда, после падения Новгорода, Иоанн III посетил его, то обоих начальных еретиков, Алексия и Дионисия, за все достоинства их благочестия в 1480 взял с собой в Москву и возвысил в протоиереев Успенского и Архангельского соборов в Кремле. “С ними перешёл туда и раскол, оставив корень в Новегороде. Алексий снискал особенную милость Государя, имел к нему свободный доступ, и тайным своим учением прельстил” не только нескольких крупных духовных и государственных чинов, но убедил великого князя возвести в митрополиты — то есть во главу всей русской Церкви — из своих обращённых в ересь архимандрита Зосиму. А кроме того обратил в ересь и Елену, невестку великого князя, вдову Иоанна Младого и мать возможного наследника престола, “внука благословенного” Дмитрия33.

Поразителен быстрый успех и лёгкость этого движения. Они объясняются, очевидно, взаимным интересом. “Когда переводилась на русский язык с еврейского "Псалтырь жидовствующих" и другие произведения, имеющие целью обольщение неискушённого русского читателя и иногда отчётливо антихристианские, можно было бы думать о заинтересованности в них только евреев и иудаизма” . Однако и “русский читатель был заинтересован... в переводах еврейских религиозных текстов”, отсюда и — “какой успех имела пропаганда "жидовствующих" в разных слоях общества”33. Острота и живость этого контакта напоминает ту, что возникла в Киеве в XI веке.

Однако архиепископ новгородский Геннадий около 1487 раскрыл ересь, прислал в Москву несомненные её доказательства и продолжал розыск и обличение ереси до тех пор, пока для её разбора не был собран в 1490 Церковный Собор (под вождением только что поставленного митрополитом Зосимы). “С ужасом слушали Геннадиеву обвинительную грамоту... что сии отступники злословят Христа и Богоматерь, плюют на кресты, называют иконы болванами, грызут оныя зубами, повергают в места нечистые, не верят ни Царству Небесному, ни воскресению мертвых и, безмолвствуя при усердных Христианах, дерзостно развращают слабых”34. “Из [соборного] приговора видно, что жидовствующие не признавали Иисуса Христа Сыном Бо-жиим... учили, что Мессия ещё не явился... почитали ветхозаветную субботу "паче Воскресения Христова"”ав. На Соборе предлагали казнить еретиков — но волею Иоанна III их осудили на заточение, а ересь прокляли. “Такое наказание по суровости века и по важности разврата было весьма человеколюбиво”36. Историки единодушно объясняют эту сдержанность Иоанна тем, что ересь уже завелась под его собственной крышей, её приняли “люд[и] известны[е], могущественны^] по своему влиянию”, в том числе “славный своею грамотностию и способностями” Иоаннов всесильный дьяк (как бы иностранных дел министр) Фёдор Курицын37. “Странный либерализм Москвы проистекал от временной "диктатуры сердца" Ф. Курицына. Чарами его секретного салона увлекался сам великий князь и его невестка... Ересь не только не замирала, но... пьппно цвела и распространялась... При московском дворе... в моде были астрология и магия, вместе с соблазнами псевдо-научной ревизии всего старого, средневекового мировоззрения”, это было широкое “вольнодумство, соблазны просветительства и власть моды”38.

Еврейская энциклопедия ещё предполагает, что Иоанн III “из политических соображений не выступал против ереси. С помощью [С]харии он надеялся усилить своё влияние в Литве”, а кроме того хотел сохранить расположение влиятельных крымских евреев: “князя и владетеля Таманьского полуострова Захарии де Гвизольфи” и крымского еврея Хози Кокоса, близкого к хану Менгли-Гирею39.

После Собора 1490 Зосима ещё несколько лет гнездил тайное общество, но был раскрыт и он, и в 1494 великий князь повелел ему, без суда и шума, как бы добровольно удалиться в монастырь. “Ересь, однако, не ослабела: одно время (1498) последователи её едва не захватили в Москве всей власти и ставленник их Димитрий, сын княгини Елены, был венчан на царство”40. Но вскоре Иван III помирился с женой Софьей Палеолог, и с 1502 трон наследовал её сын Василий. (А Курицын к тому времени умер.) И еретики после Собора 1504 одни были сожжены, другие заточены, третьи бежали в Литву, “где формально приняли иудаизм”41.

Отметим, что преодоление ереси “жидовствующих” дало толчок духовной жизни Московской Руси конца XV — начала XVI века, осознанию необходимости духовного просвещения, школ для духовенства, а с именем еп. Геннадия связано собирание и издание на Руси первой церковно-славян-ской Библии, ещё не существовавшей как единое собрание на Православном Востоке. С изобретением книгопечатания, “через 80 лет эта самая Геннадиева Библия... напечатана была в Остроге (1580-82 г.), как первопечатная цер-ковно-славянская Библия, и тогда ещё опередившая этим своим появлением весь православный Восток”42. Широко обобщает это явление и акад. С.Ф.Платонов: “Движение "жидовствующих" несомненно заключало в себе элементы западно-европейского рационализма... Ересь была осуждена; её проповедники пострадали, но созданное ими настроение критики и скепсиса в отношении догмы и церковного строя не умерло”43.

Современная Еврейская энциклопедия напоминает “предположение, что резко отрицательное отношение к иудаизму и евреям в Московской Руси, неизвестное там до начала 16 в.”, повелось от этой борьбы с “жидовствующи-ми”44. По духовным и государственным масштабам события это вполне правдоподобно. Но Ю.И.Гессен оспаривает такое мнение: “знаменательно, что столь специфическая окраска ереси, как "жидовская", не помешала успеху секты и вообще не возбудила в ту пору враждебного отношения к евреям”45.

В эти века, с XIII по XVIII, в соседней Польше создавалась, росла и укреплялась в своём устойчивом быте крупнейшая еврейская община, которой предстояло основать массив будущего российского еврейства, к XX веку главной части еврейства мирового. С XVI века происходило “значительное переселение польских и чешских евреев” на Украину, в Белоруссию и в Литву46. В XV в. еврейские купцы из польско-литовского государства ещё свободно приезжали и в Москву. Но это изменилось при Иоанне Грозном: въезд еврейским купцам был запрещён. А когда в 1550 польский король Сигизмунд-Август потребовал, чтоб им был дозволен свободный въезд в Россию, Иоанн отказал в таких словах: “в свои государства Жидом никак ездити не велети, занеже в своих государствах лиха никакого видети не хотим, а хотим того, чтобы Бог дал в моих государствах люди мои были в тишине безо всякого смущенья. И ты бы, брат наш, вперёд о Жидех к нам не писал”47, они русских людей “от христианства отводили, и отравные зелья в наши земли привозили и пакости многие людям нашим делали”48.

Есть легенда, что при взятии Полоцка в 1563, по жалобам русских жителей “на лихие дела и притеснения” от евреев, арендаторов и доверенных у польских магнатов. Иоанн IV приказал всем евреям тут же креститься, а отказавшихся, и будто ровно 300 человек, тут же, при себе, велел утопить в Двине. Но историки тщательные, как например Ю.И.Гессен, не только не подтверждают эту версию, хотя бы в ослабленном виде, но даже не упоминают о ней.

Зато он пишет, что при Лжедмитрии I (1605-06) евреи появились в Москве “в большом, сравнительно, числе”, как и другие иностранцы. А после конца Смуты было объявлено, что Лжедмитрий II (“Тушинский Вор”) — “родом Жидовин”49. (О происхождении “Тушинского Вора” источники разноречат. Одни утверждают, что это — поповский сын с Украины Матвей Верёвкин; “или Жид... как сказано в современных бумагах государственных”, он “разумел, если верить одному чужеземному историку, и язык Еврейский, читал Талмуд, книги Раввинов”, "Сигизмунд послал Жида, который назвался Димитрием Царевичем”50.) Из Еврейской энциклопедии: “Евреи входили в свиту самозванца и пострадали при его низложении. По некоторым сообщениям... Лжедмитрий II был выкрестом из евреев и служил в свите Лжедмитрия I”51.

После Смуты нахлынувшие за её время польско-литовские люди были в России ограничены в правах, и “польско-литовские евреи должны были в этом отношении разделять судьбу своих сограждан”, которым запретили ездить с товарами в Москву и замоскворецкие города52. (В договоре московитян с поляками о воцарении. Владислава было оговорено: “Не склонять никого в Римскую, ни в другие Веры, и Жидам не въезжать для торговли в Московское Государство"53. А по другим сведениям, евреям — торговым людям после Смуты оставался свободен доступ и в Москву54.) “Противоречивые распоряжения указывают на то, что правительство Михаила Фёдоровича не преследовало принципиальной политики по отношению к евреям... относилось более терпимо к евреям”55.

“В годы правления Алексея Михайловича встречаются многие данные о пребывании евреев в России — в Уложении не содержится каких-либо ограничений относительно евреев... они имели тогда доступ во все русские города, включая Москву”56. По словам Гессена, среди населения, захваченного при русском наступлении на Литву в 30-е годы XVII в., было немало евреев, и “к ним применялись те же правила, какие были установлены для других”. После военных действий 50-60-х “в московском государстве вновь появились пленные евреи, к ним отнеслись отнюдь не хуже, чем к прочим пленным”. А после Андрусовского мира 1667 евреям “предложили остаться в стране. И многие, как видно, этим воспользовались”. Иные приняли христианство и “некоторые из пленных явились родоначальниками русских дворянских фамилий”57. (Небольшое число крестившихся поселилось в XVII веке и на Дону. в станице Старочеркасской, и около десяти казачьих фамилий произошло от них.) Около того же 1667 англичанин Коллинз писал, что “евреи с недавнего времени размножились в Москве и при дворе”, по-видимому при покровительстве придворного врача-еврея 58.

При Фёдоре Алексеевиче была попытка приказать:

“Которые Евреяны впредь приедут с товары утайкою к Москве” — товаров их на таможне не принимать, ибо “Евреян с товары и без товаров из Смоленска пропускать не ведено”59. Однако “практика не соответствовала... этому теоретическому правилу”60.

далее       назад       оглавление