обои для рабочего стола  |  Секретарь с интимом        далее       назад       начало главы       начало книги

К ранним годам (1702) царствования Петра, в связи с его манифестом, призывающим в Россию искусных иностранцев, относится его при том оговорка о евреях: “Я хочу. .. видеть у себя лучше народов Магометанской и языческой веры, нежели Жидов. Они плуты и обманщики. Я искореняю зло, а не распложаю; не будет для них в России ни жилища, ни торговли, сколько о том ни стараются, и как ближних ко мне ни подкупают” ei.

Однако за всё царствование Петра I нет никаких сведений о стеснениях евреев, не издано ни одного закона, ограничивающего их. Напротив, при общей благожелательности ко всяким иностранцам была широко открыта деятельность и для евреев, а по их возникающей незаменимости находим евреев и в ближайшем доверенном окружении императора: вице-канцлер барон Пётр Шафиров (крупный и плодотворный деятель, но и склонный к мошенничеству, в чём его наказывал при жизни сам Пётр, а после смерти Петра вёл расследование и Сенатва); его двоюродные племянники Абрам Веселовский, весьма приближенный к Петру, Исаак Веселовский; Антон Девьер, первый генерал-полицеймейстер Петербурга; Вивьер, начальник тайного розыска; шут Акоста и др. В письме к А. Веселовскому Пётр выразил так: “Для меня совершенно безразлично, крещён ли человек или обрезан, чтобы он только знал своё дело и отличался порядочностью”63. Еврейские торговые дома из Германии запрашивали, чтобы русское правительство гарантировало им безопасность торговли с Персией через Россию, но этой гарантии не получили"4.

В начале XVIII в. развили евреи торговую деятельность и в Малороссии, за год до того, как это право получили великороссийские купцы. Гетман Скоропадский несколько раз объявлял указы о выселении евреев, но они не выполнялись, а, напротив, число евреев в Малороссии возрастало".

Екатерина I в 1727, незадолго до смерти, уступая настоянию Меншикова, распорядилась выселить евреев из Украины (тут “могло иметь значение участие евреев в винных промыслах”) и из российских городов. Но это распоряжение если и начало в какой-то мере осуществляться, то не продержалось и года”6.

В 1728, при Петре II, было разрешено “допущение] евреев в Малороссию, как людей полезных для торговли края”, сперва как “временное посещение”, но “конечно, временное посещение стало превращаться в постоянное пребывание”, нашлись доводы. При Анне это право было распространено в 1731 на Смоленскую губернию, в 1734— и на Слободскую Украину (северо-восточнее Полтавы). Вместе с тем дозволены были евреи к аренде у помещиков, к виноторговле, а в 1736 допустили и поставку евреями водки из Польши также и в казённые кабаки Велико-россии67.

Следует упомянуть и фигуру финансиста Леви Лип-мана из Прибалтики. Когда будущая императрица Анна Иоанновна ещё жила в Курляндии, она сильно нуждалась в деньгах, “и возможно, что уже тогда Липман имел случай быть ей полезным”. Ещё при Петре он переехал в Петербург. При Петре II он “становится финансовым агентом или ювелиром при русском дворе”. При воцарении Анны Иоан-новны он получает “крупны[е] связ[и] при дворе” и чин обергофкомиссара. “Имея непосредственные сношения с императрицей, Липман находился в особенно тесной связи с её фаворитом Бироном... Современники утверждали, что... Бирон обращался к нему за советами по вопросам русской государственной жизни. Один из послов при русском дворе писал... можно сказать... что "именно Липман управляет Россией"”. Позже эти оценки современников подвергнуты некоторому умалению ее. Однако Бирон “передал ему [Липману] почти всё управление финансами и различные торговые монополии”69. (“Липман продолжал исполнять свои функции при дворе и тогда, когда Анна Леопольдовна... сослала Бирона”70.)

Не без влияния же остался Липман и на общее отношение Анны Иоанновны к евреям. Хотя в 1730, при вступлении на престол, она в письме к своему послу при гетмане Малороссии и выражала тревогу: “Мы слышим, что малороссийского народа в купечестве обращается самое малое число, но более торгуют Греки, Турки и Жиды”71 (отсюда ещё раз можно заключить, что высылка 1727 не была реальной), — но так же остались невыполненными и указы Анны — 1739, о запрете евреям аренды земли в Малороссии, и 1740, о высылке оттуда за рубеж около 600 евреев та. (Тому, конечно, препятствовали ещё и интересы помещиков.)

Елизавета же, через год по воцарении, издала указ (декабрь 1742): “Во всей нашей империи Жидам жить запрещено; но ныне нам известно учинилось, что оные Жиды ещё в нашей империи, а наипаче в Малороссии под разными видами жительство своё продолжают, от чего не иного какого плода, но токмо яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистников нашим верноподданным крайнего вреда ожидать должно, того для повелеваем: из всей нашей империи всех мужеска и женска пола Жидов со всем их имением немедленно выслать за границу и впредь ни для чего не впускать, разве кто из них захочет быть в христианской вере греческого исповедания”73.

Это была та самая религиозная нетерпимость, которая сотрясала Европу несколько веков подряд. В образе мыслей того времени в нём не заключалась никакая особо-русская или исключительно к евреям враждебность. Внутри христиан религиозная нетерпимость проводилась никак не с меньшей жестокостью, — как и в самой России железо-огненное преследование старообрядцев, то есть и вовсе же единоверцев, православных.

Этому указу Елизаветы “была придана широкая огласка. Однако тотчас же были сделаны попытки склонить государыню к уступке”. Войсковая канцелярия доносила из Малороссии в Сенат, что вот уже выслано 140 человек, но “запрещение евреям привозить товары повлечёт за собою уменьшение государственных доходов”74. И Сенат подал доклад императрице, что “от прошлогоднего указа о недопущении Жидов в империю торговля как в Малороссии, так и в Остзейских областях потерпела большой ущерб, а вместе с тем потерпит и казна от уменьшения пошлин”. Императрица положила в ответ резолюцию: “От врагов Христовых не желаю интересной прибыли”75.

Гессен заключает, что. таким образом, “Россия осталась при Елизавете без евреев”те. Еврейский же историк С.Дубнов сообщает, что при Елизавете, как “подсчитал один историк-современник... к 1753 году из России было изгнано 35 000 евреев”77. Цифра очень уж разнится от неисполненного распоряжения Анны Иоанновны только что, за 3 года перед тем, — выслать со всей Украины около 600 евреев, и от донесения Сената Елизавете, как о существенной, высылке 142 евреев78. В. И. Тельников высказывает 79 догадку, что историка-современника того деяния не было, а тем “историком-современником”, которого, ни его труда, Дубнов почему-то не назвал точнее, был Э. Герр-ман, опубликовавший эту цифру вовсе не привременно, а спустя ровно сто лет, в 1853, и опять-таки безо всякой ссылки на источники, да ещё со странным прибавлением, что “евреям было приказано покинуть страну под страхом смертной казни”80, выказывающим незнакомство историка (того и другого) даже с тем, что именно Елизавета при всхождении на трон отменила всякую смертную казнь в России (и опять-таки — из чувства религиозного). При том Тельников отмечает, что крупнейший еврейский историк Генрих Грец (Graetz) ничего не пишет об исполнении этих указов Елизаветы. Сравним, что и по Г. Слиозбергу в царствование Елизаветы лишь “делались попытки к выселению евреев из Украины”81.

Скорей надо признать вероятным, что, встретив многочисленные сопротивления и у евреев, и у помещиков, и в государственном аппарате, указ Елизаветы так же остался неисполненным или мало исполненным, как и предыдущие подобные.

Да и при самой Елизавете на видных постах служили евреи. Был возвращён к государственным делам и “осыпан царскими милостями” дипломат Исаак Веселовский, — и он тоже присоединялся к ходатайствам канцлера А. Бестужева-Рюмина о неизгнании евреев. (Позже он преподавал русский язык наследнику, будущему Петру III; а брат его Фёдор к концу царствования Елизаветы стал куратором Московского университета.)82 Стоит отметить ещё и возвышение саксонского купца Грюнштейна, лютеранина, принявшего православие после неудачной торговли с Персией и плена там. Он поступил в Преображенский полк, был среди деятельных участников елизаветинского переворота, получил в награду звание адъютанта, потомственное дворянство и, ни много ни мало, — 927 душ крепостных. (Как же разбрасывались этими душами и наиправо-славнейшие цари!) Однако в дальнейшем “успех дела отуманил голову Грюнштейна”. Он то грозил убить генерального прокурора, то на ночной дороге разнёс и избил родственника (не зная того) фаворита Алексея Разумовского. “Забойство” на дороге уже не сошло ему с рук, и он был сослан в Устюг вэ.

Пётр III за свои полгода царствования не успел никак проявиться в еврейском вопросе. (Хотя, может быть, оставался у него на сердце рубец от некоего “Жид [а] Мусафи[и], посредством которого делались займы” в юность Петра в Голштинии, приведшие голштинскую казну в разорение, и который “скрылся, как скоро было объявлено о совершеннолетии великого князя”84.

Но так произошло (и было ли это случайно?), что при первом же появлении в Сенате только что воцарившейся Екатерины II — там на очереди стоял вопрос о дозволении евреям въезжать в Россию. (И большинство Сената уже склонилось именно к тому.) Сама Екатерина, явно оправдываясь перед европейским мнением, оставила запись, как это происходило. Ей тут же один из сенаторов прочёл к сведению отрешительную резолюцию Елизаветы. Екатерина вполне сочувствовала проекту о допуске евреев, но ещё шатко себя чувствовала после переворота и настаивала же на своём православном неофитстве. “Начать царствование указом о свободном въезде евреев было бы плохим средством к успокоению умов; признать же свободный въезд евреев вредным было невозможно”85. Екатерина повелела отложить рассмотрение проекта. И ещё через несколько месяцев в манифесте о дозволении иностранцам селиться в России оговорила: “кроме Жидов”. (Десятью годами позже объяснила Дидро: вопрос о евреях был поднят тогда некстати.)"

Однако —момент был почувствован верно, евреи из-за границы настойчиво хлопотали о допуске их в Россию и были поддержаны ходатайствами из самого Петербурга, из Риги, из Малороссии: что местная торговля “тем не мало подкрепляемая была, что как всему прочему иностранному купечеству, так и Жидам свободное в Малой России торгов отправление дозволяемо было”87.

Вполне склонясь к этим ходатайствам, но всё ещё опасаясь за свою православную репутацию, императрица была вынуждена... прибегнуть к конспирации! Она придумала, в обход своих же законов, поручить нескольким еврейским купцам колонизацию недавно завоёванной и всё ещё пустынной Новороссии, а сосредоточить руководство делом в Риге, однако тщательно скрывая их национальность, во всех документах называть этих евреев “новороссийскими купцами”. На самом же деле приглашённые евреи, осевши в Риге, “занимались здесь своим обычным торговым промыслом”. Кроме того и действительно “Екатерина пользовалась каждым случаем, чтобы водворить евреев в Новороссию, лишь бы это не сопровождалось чрезмерной официальной оглаской”, принимала туда евреев из Литвы, Польши, из числа турецких пленных и беженцев от гайдамаков м.

А тем временем подошёл 1772 год, первый раздел Польши, в который Россия возвратила себе Белоруссию — и с массовым 100-тысячным еврейским населением. От этого года надо датировать первое значительное историческое скрещение еврейской и русской судьбы.

Въезд евреев в польские земли стал более заметен с XI века; князья, затем короли брали под своё покровительство “всяких деятельных предприимчивых выходцев” из Западной Европы. Евреи брались под королевскую защиту и получали привилегии не раз (в XIII в. от Болеслава Благочестивого, в XIV от Казимира Великого, в XVI от Сигизмунда I и от Стефана Батория). хотя это иногда перемежалось с притеснениями (в XV при Владиславе Ягелло и при Александре Казимировиче, в том веке было и два еврейских погрома в Кракове). В XVI веке в ряде польских городов было введено гетто, отчасти и для безопасности самих евреев. Постоянную враждебность еврейство испытывало от католического духовенства. Но общий баланс жизни в Польше был, очевидно, евреям благоприятен, ибо “в первой половине 16-го века еврейское население в Польше значительно возросло благодаря иммиграции”. Теперь евреи “приняли широкое участие в сельском хозяйстве помещиков, развив занятия арендою... между прочим, винных промыслов”—.

Поскольку остатки Киевского княжества после разорения татарами вошли с XTV в. в Литовское княжество, затем стало быть и в объединённое Польско-литовское государство, — “из Подолии и Волыни евреи стали медленно проникать и на Украину” — Киевщи-ну, Полтавщину и Черниговщину. Этот процесс ускорился, когда по Люблинской унии (1569) обширная часть Украины перешла непосредственно к Польше. Основное население там было — православное крестьянство, долго имевшее вольности и свободное от податей. Теперь началась интенсивная колонизация Украины польскою шляхтой, и при содействии евреев. “Казаков прикрепили к земле и обязали к барщине и даням... Католики-помещики обременяли православных хлопов разнообразными налогами и повинностями, и в этой эксплуатации на долю евреев выпала печальная роль”, они “брали у панов на откуп "пропинацию", то есть право выделки и продажи водки”, и другие отрасли хозяйства. “Арендатор-еврей, становясь на место пана, получал, — конечно, лишь в известной мере. — ту власть над крестьянином, которая принадлежала землевладельцу, и так как еврей-арендатор... старался извлечь из крестьянина возможно больший доход, то злоба крестьянина... направлялась и на католика-пана, и на еврея-арендатора. И вот почему, когда в 1648 г. разразилось страшное восстание казаков под предводительством Хмельницкого, евреи, наравне с поляками, пали жертвой”, погибли десятки тысяч евреев90.

Евреи, “привлекаемые в Украину естественными её богатствами и польскими магнатами, колонизовавшими страну, заняли видное место в хозяйственной её жизни... Служа интересам землевладельцев и правительства... евреи навлекли на себя ненависть населения” ”i. Н.И. Костомаров добавляет к этому, что евреи “арендовали не только различные отрасли помещичьего хозяйства (поляков), но также и православные церкви, налагали пошлины на крещение младенцев” в”.

После восстания, по Белоцерковскому договору (1651) “евреям было возвращено право водворяться по всей Украине... "Жиды, как прежде, были обывателями и арендаторами в имениях его королевской милости и в имениях шляхты, так и теперь должны быть"'9".

“К восемнадцатому столетию винное дело стало почти главным занятием евреев”. — “Этот промысел часто создавал столкновения между евреем и мужиком, этим бесправным "хлопом", который шёл в шинок не от достатка, а от крайней бедности и горя'м.

Среди ограничений, которые временами накладывались на польское еврейство настояниями католической церкви, был запрет иметь христианскую прислугу. Но если по отношению к полякам это выполнялось, то из соседней России от рекрутских наборов и казённых податей текло немало русских беглецов, в Польше они были бесправны. И можно было слышать в прениях екатерининской Комиссии об Уложении (1767-68), что в Польше “Жиды по нескольку русских беглецов имеют у себя в услужении”9В.

Однако, экономически живо общаясь с окружающим населением, еврейство Польши за пять веков пребывания там не впустило в себя внешнего влияния. Ступали и ступали века послесредне-векового развития Европы — польское еврейство оставалось комом в себе, всё более несовременным образованием. Польское еврейство состояло не разрозненным, но с прочной внутренней организацией. (А как тут не сказать, что эти условия — ещё и до середины XIX века сохранённые потом в России — были, от самого начала еврейской диаспоры, наиблагоприятнейшими для религиозного и национального сохранения евреев.) Всей еврейской жизнью управляли местные кагалы, выросшие из самых недр еврейской жизни, и раввины. В Польше кагал был посредником между еврейством с одной стороны и властями и магистратами с другой, собирал подати для короны и за то поддерживался властями. Кагал и вёл сборы на еврейские общественные нужды, устанавливал правила для торговли и ремёсел: перекупка имущества, взятие откупа или аренды могли происходить только с разрешения кагала. Ка-гальные старшины имели и карательную власть над еврейским населением. Суд еврея с евреем мог вершиться только в системе ка-гальной, а проигравший в катальном суде не мог подать апелляцию в государственный суд, иначе подвергался херему (религиозному проклятию и отчуждению от общины). “Демократические принципы, лежавшие в основе кагала, были рано попраны олигархией...., — однако пишет либеральный историк Ю.И.Гессен. — “Кагал нередко становился даже поперёк пути народного развития”. “Простолюдины не имели фактически доступа в органы общественного самоуправления. Катальные старшины и раввины, ревниво оберегая свою власть... держали народную массу вдали от себя”. “Раввин, пользуясь самостоятельностью при разрешении религиозных вопросов, находился в прочих делах в зависимости от кагала, бравшего его на службу”. С другой стороны, “без подписи раввина катальные постановления не имели силы”. — “Кагалы, не пользуясь авторитетом в народе, поддерживали) своё господство благодаря именно содействию правительства” —.

К концу XVII и в XVIII веках вся Польша раздиралась внутренними неурядицами, разрушалась хозяйственная жизнь и усиля-лось ничем не ограниченное своеволие магнатов. “Во время продолжительной, двухвековой агонии Польши... еврейство обнищало, морально опустилось и, застыв в средневековом обличье, далеко отстало от Европы”". Г. Грец пишет об этом так: “Ни в какое время не представляли евреи столь печального зрелища, как в период от конца Семнадцатого до середины Восемнадцатого веков, как будто это было задумано, чтоб их подъём из нижайших глубин выглядел как чудо. В трагическом течении столетий бывшие учителя Европы были унижены до детского состояния или, ещё хуже. старческого слабоумия” ••.

“В 16 веке духовное главенство над еврейским миром сосредоточивается в немецко-польском еврействе... Чтобы предотвратить возможность растворения еврейского народа среди окружающего населения, духовные руководители издавна вводили установления с целью изолировать народ от тесного общения с соседями. Пользуясь авторитетом Талмуда... раввины опутали общественную жизнь и частный быт еврея сложной сетью предписаний религиозно-обрядового характера, которые... препятствовали] сближению с иноверцами”. Реальные и духовные потребности “приносились в жертву устаревшим формам народного быта”, “слепое исполнение обрядности превратилось для народа как бы в цель существования еврейства... Раввинизм, застывший в безжизненной форме, продолжал держать скованными и мысль, и волю народа” ее. далее

назад
начало главы
начало книги