Инфо на сайте макияж бровей pmu-school.coms курсы татуажа бровей Украина татуаж 6д на сайте        далее       назад       начало главы       оглавление

Более чем двухтысячелетнее сохранение еврейского народа в рассеяньи вызывает изумление и уважение. Но если присмотреться: в какие-то периоды, вот в польско-русский с XVI в. и даже до середины XIX, это единство достигалось давящими методами кагалов, и уж не знаешь, надо ли эти методы уважать за тоодно, что они вытекали из религиозной традиции. Во всяком случае нам, русским, — даже малую долю такого изоляционизма ставят в отвратительную вину.

При переходе еврейства под власть российского государства вся эта внутренняя система, в которой кагальная иерархия была заинтересована, сохранилась и, предполагает Ю.И.Гессен, со всем тем раздражением, какое к середине XIX века наросло у просвещённых евреев против окаменелой талмудистской традиции: “представители господствовавшего в еврействе класса приложили все старания, чтоб убедить [российское] правительство в необходимости сохранить вековой институт, соответствовавший интересам и русской власти, и еврейского господствовавшего класса”; “кагал в союзе с раввинатом обладал полнотою власти, и этой властью он нередко злоупотреблял: расхищал общественные средства, попирал права бедных людей, неправильно налагал подати, мстил личным недругам”100. В конце XVIII в. один из губернаторов присоединённого к России края писал в докладной записке: “раввин, духовный суд и кагал, "сопряжённые между собою тесными узами, имея всё в своей силе и располагая даже самою совестью евреев, владычествуют над ними совсем отделённо, без всякого отношения к гражданскому начальству"”101.

А когда как раз в XVIII веке в восточно-европейском еврействе развилось, с одной стороны, сильное религиозное движение хасидов, а с другой стороны, началось просветительное движение Моисея Мендельсона к светскому образованию, — кагалы энергично подавляли и тех и других. В 1781 виленский раввинат объявил на хасидов “херем”, в 1784 съезд раввинов в Могилёве объявил хасидов “вне закона, а их имущество "выморочным". Вслед за этим чернь в некоторых городах учинила разгром хасидских домов”10а, то есть внутриеврейский погром. Хасидов преследовали самым жестоким и даже нечестным образом, не стесняясь и ложными политическими доносами на них российским властям. Впрочем, в 1799 и по доносу хасидов власти арестовали членов виленского кагала за утайку собранных податей. Хасидизм продолжал распространяться, в некоторых губерниях особенно успешно. Раввинат предавал ха-сидские книги публичному сожжению, а хасиды выступали как защитники народа против катальных злоупотреблений. “В ту пору религиозная борьба заслонила, кажется, остальные вопросы еврейской жизни” *03.

Присоединённая к России в 1772 часть Белоруссии составила Полоцкую (впоследствии Витебскую) и Моги-лёвскую губернии. В обращении к ним было объявлено от имени Екатерины, что жители этого края, “"какого бы рода и звания ни были", отныне будут [сохранять] право на публичное отправление веры и на владение собственностью”, а ещё будут награждены “всеми теми правами, вольностями и преимуществами, каковыми древние её подданные пользуются”. Таким образом, евреи уравнивались в правах с христианами, чего в Польше они были лишены. При том было добавлено особо о евреях, что их общества “будут оставлены и сохранены при всех тех свободах, какими они ныне... пользуются”l04 — то есть ничего не отнималось и от польского. Правда, этим самым как бы и сохранялась прежняя власть кагалов, и евреи своей кагальной организацией ещё оставались оторваны от прочего населения, ещё не вошли прямо в то торгово-промышленное сословие, которое и соответствовало их преимущественным занятиям.

На первых порах Екатерина остерегалась как враждебной реакции польской знати, упускающей властвование, так и неблагоприятного впечатления на православных подданных. Но, сочувственно относясь к евреям и ожидая от них экономической пользы для страны, Екатерина готовила им большие права. Уже в 1778 на Белорусский край было простёрто недавнее российское всеобщее постановление: владеющие капиталом до 500 руб. составляют отныне сословие мещан, а большею суммой — сословие купцов, трёх гильдий, по своему достоянию, и освобождаются от поголовной подати, а платят 1% с капитала,ими “объявленного по совести”-108.

Это постановление имело особенное, большое значение: оно разрушало еврейскую до сей поры национальную изолированность (Екатерина и хотела нарушить её). Оно подрывало и традиционный польский взгляд на евреев как на элемент внегосударственный. Подрывало и кагальный строй, принудительную силу кагала. “С указанного момента начинается процесс внедрения евреев в русский государственный организм... Евреи широко воспользовались правом записываться в купечество” — так что, например, по Могилёвской губернии купцами объявилось 10% от еврейского населения (а от христианского — только 5,5%)loe. Евреи-купцы освобождались теперь от податного отношения к кагалу и уже не должны были, в частности, обращаться к кагалу за разрешением на всякую отлучку, как раньше: они имели теперь дело лишь с общим магистратом, на общих основаниях. (В 1780 приехавшую Екатерину евреи могилёвские и шкловские встречали одами.)

С отходом евреев-купцов переставала существовать и государственная рубрика “евреи”. Остальные все евреи теперь тоже должны были быть отнесены в какое-то сословие и, очевидно, только в мещан. Но желающих переходить сперва было мало — из-за того что годичный поголовный сбор с мещан в то время был 60 коп., а с евреев — 50 коп. Однако и другого пути не оставалось. А с 1783 и евреи-мещане, как и евреи-купцы, должны были вносить сборы не в кагал, а в магистрат, на общих основаниях, и паспорт на выезд получать от него же.

Это движение закрепилось всеобщим новым Городовым положением 1785, которое рассматривало лишь сословия, а никак не нации. По этому положению все мещане (а стало быть — и все евреи) получали право участия в местном сословном управлении и занятия общественных должностей. “По условиям того времени, это означало, что евреи стали равноправными гражданами... Вступление в купечество и мещанство в качестве равноправных членов явилось событием крупного социального значения”, должно было превратить евреев в “общественную силу, с которой нельзя было не считаться, а тем самым поднять их нравственное самочувствие”107. Это облегчало и практическую защиту их жизненных интересов. “В то время торгово-промышленный класс, равно как и городские общества пользовались широким самоуправлением... Таким образом, в руки евреев, наравне с христианами, была передана известная административная и судебная власть, благодаря чему еврейское население приобрело силу и значение в общественно-государственной жизни”10в. Из евреев бывали теперь и бургомистры, и ратманы, и судьи. Сперва в крупных городах применялось ограничение: чтобы евреев на выборных должностях не было больше, чем христиан. Однако в 1786 “Екатерина послала белорусскому генерал-губернатору собственноручно подписанный приказ”: чтобы равенство прав евреев “в сословно-городском самоуправлении... "непременно и без всякого отлагательства приведено было в действие", а с неисполнителей его "учинено было [бы] законное взыскание"” к”.

Отметим, что таким образом евреи получали гражданское равноправие не только в отличие от Польши, но раньше, чем во Франции и в германских землях. (При Фридрихе II были и сильнейшие стеснения евреев.) И, что ещё существенней: евреи в России от начала имели ту личную свободу, которой предстояло ещё 80 лет не иметь российским крестьянам. И, парадоксально: евреи получили даже большую свободу, чем русские купцы и мещане: те — жили непременно в городах, а еврейское население, не в пример им, “могло проживать в уездных селениях, занимаясь, в частности, винными промыслами”110. “Хотя евреи массами проживали не только в городах, но также в сёлах и деревнях, они были приписаны к городским обществам... включены в сословия мещан и купцов”111. “По роду своей деятельности, окружённые несвободным крестьянством, они играли важную экономическую роль — в их руках сосредоточивалась [сельская] торговля, они брали в аренду различные статьи помещичьих доходов, продажу водки в шин-^дх, — и тем “способствовали распространению пьянства”. Белорусская администрация указывала, что “присутствие евреев в деревнях вредно отражается на экономическом и нравственном состоянии крестьянского населения, так как евреи... развивают пьянство среди местного населения”. “В отзывах администрации было, между прочим, отмечено, что евреи дачею крестьянам водки в долг и проч. [приём вещей в заклад за водку] приводят их к пьянству, безделию и нищете”112. Но “винные промыслы являлись заманчивой статьёй доходов”113 — и для польских помещиков, и для еврейских посредников.

Естественно, что полученный евреями гражданский дар не мог не понести в себе и обратную угрозу: очевидно, что и евреи должны бы были подчиниться общему правилу, прекратить винный промысел в деревнях и уйти оттуда. В 1783 было опубликовано, что “"прямое правило предлежит каждому гражданину определить себя к торговле и ремеслу, состоянию его приличному, а не курению вина, яко промыслу совсем для него не свойственному", и если помещик сдаст... в деревне курение водки "купцу, мещанину или Жиду", то он сочтён будет нарушителем закона” ч4. И вот — “евреев стали подвергать выселению из деревень и сёл в города, дабы отвлечь их от вековых занятий... аренды винокуренных заводов и шинков” ч5.

Разумеется, для евреев угроза поголовного выселения из деревень выглядела не как мера государственного единообразия — а как специальная мера против их национально-вероисповедной группы. Явно лишаясь столь выгодного промысла в сельской местности, переселяемые в город евреи-мещане попадали там в густое стеснение внутригородской и внутриеврейской конкуренции. Среди евреев возникло сильное возбуждение, — ив 1784 поехала в Петербург депутация от кагалов —хлопотать об отмене сей меры. (Одновременно кагалы рассчитывали: при помощи правительства вернуть полноту своей теряемой над еврейским населением власти.) Но ответ от имени императрицы был: “Когда означенные еврейского закона люди вошли уже... в состояние, равное с другими, то и надлежит при всяком случае наблюдать правило, Ея Величеством установленное, что всяк по званию и состоянию своему долженствует пользоваться выгодами и правами без различия закона и народа”11в.

Однако пришлось посчитаться со сплочённой силой весьма заинтересованных польских помещиков. Хотя в 1783 администрация Белорусского края запретила им отдавать винокурение на откуп или в аренду “лицам не имеющим на то права, "особливо Жидам"... помещики продолжали отдавать евреям на откуп винные промыслы. Это было их право” "7, устойчивое наследие вековых польских порядков.

И Сенат — помещиков не посмел принудить. И в 1786 отменил выселение евреев в города. Для этого изыскан был такой компромисс: евреи пусть считаются переселёнными в города, но сохраняют право на временную отлучку в деревни. То есть и остаются жить в деревнях, кто где жил. Сенатский указ 1786 разрешал евреям жить в деревнях, и “евреям было позволено брать на откуп у помещиков производство и продажу спиртных напитков, в то время как купцы и мещане-христиане не получали этих прав”118.

Да и хлопоты катальной делегации в Петербурге остались тоже не вовсе без успеха. Она не добилась, как просила, учреждения отдельных еврейских судов для всех тяжб между евреями, но (1786) кагалам была возвращена значительная часть административных прав и надзора за еврейским мещанством, то есть большинством еврейского населения: раскладка не только общественных повинностей, но и сбор подушной подати, и снова — усмотрение о праве отлучки из общины. Значит, правительство увидело свой практический интерес в том, чтобы не ослаблять власти кагала.

Вообще по России всё торгово-промышленное сословие (купцы и мещане) не пользовалось свободой передвижения, было прикреплено к месту приписки (чтобы отъездом своим не понижать платежеспособность своих городских обществ). Но для Белоруссии в 1782 Сенат сделал исключение: купцы могут переходить из города в город “смотря по удобности их коммерции”. Этот порядок опять дал преимущество еврейским купцам.

Однако они стали пользоваться этим правом шире, чем оно было определено: “еврейские купцы стали записываться в Москве и в Смоленске”п9. “Евреи стали водворяться в Москве вскоре по присоединении в 1772 г. белорусского края... В конце 18 в. число евреев в Москве было значительно. .. Некоторые евреи, записавшись в здешнее купечество, завели крупную торговлю... Другие же евреи занимались продажей заграничных товаров на своих квартирах или постоялых дворах, а также в разнос по домам, что в ту пору было вообще запрещено”1а0.

И в 1790 “московское купеческое общество составил< приговор”, что “в Москве появилось из-за границы и из Белоруссии "Жидов число весьма немалое"”, иные и прямо записываются в московское купечество и пользуются запрещёнными приёмами торговли, чем наносят ей “весьма чувствительный вред и помешательство”, а дешевизна их то варов указывает на то, что они контрабандные, а ещё “евреи обрезают, как известно, монеты; возможно, что они б) дут то же делать и в Москве”. И в ответ на “хитрые их в всём вымыслы” московские купцы требовали удаления еврейских из Москвы. А еврейские купцы в свою очерет представили наверх “жалобу... что их более не принимаю в смоленское и московское купечество”121.

Рассмотрением жалоб занялся “Совет государыни”. соответствии с единым российским правилом он наше. что евреи не имеют права “записываться в купеческие российские города и порты”, а только в Белоруссии1а2. Что “( допущения евреев в Москву "не усматривается никакой пользы"”. И в декабре 1791 был издан высочайший указ недозволении евреям записываться в купечество внутре;

них губерний”, а в Москву могут приезжать “лишь на известные сроки по торговым делам”123. Евреи могут пользоваться правами купечества и мещанства только в Белоруссии. Но при том Екатерина добавила помягчение: предоставить евреям право жительства и мещанства ещё и в осваиваемой Новороссии — Екатеринославском наместничестве и Таврической области (вскоре это — Екатерино-славская. Таврическая и Херсонская губернии), — то есть открывала евреям новые обширные области, в которые купцы и мещане из христиан, согласно общему правилу, переселяться из внутренних губерний никак не могли. (В 1796, когда “стало известно, что группы евреев [уже] поселились в... Киевской, Черниговской и Новгород-Северской” губерниях, — в тех губерниях также разрешено было евреям “пользоваться правом купечества и мещанства”124.)

Дореволюционная Еврейская энциклопедия пишет: указом 1791 “было положено начало черты оседлости, хотя и не преднамеренно. При условиях тогдашнего общественно-государственного строя вообще и еврейской жизни в частности, правительство не могло иметь в виду создать для евреев особое стеснительное положение, ввести для них исключительные законы, в смысле ограничения права жительства. По обстоятельствам того времени, этот указ не заключал в себе ничего такого, что ставило бы евреев в этом отношении в менее благоприятное положение сравнительно с христианами... указ 1791 года не внёс какого-либо ограничения в права евреев в отношении жительства, не создавал специально "черты"”, и даже “пред евреями были открыты новые области, в которые по общему правилу нельзя было переселяться”; “центр тяжести указа 1791 г. не в том, что то были евреи, а в том, что то были торговые люди; вопрос рассматривался не с точки зрения национальной или религиозной, а лишь с точки зрения полезности” "в.

И вот этот указ 1791, для купцов еврейских сравнительно с купцами христианскими даже льготный, с годами и превратился в основание будущей “черты оседлости”, легшей мрачной тенью на еврейское существование в России почти до самой революции.

Но в своё время указ 1791 не помешал и тому, что “к концу царствования Екатерины II в Санкт-Петербурге уже образовалась небольшая [еврейская] колония”: “известный откупщик Абрам Перетц” и близкие к нему, сколько-то купцов, а “во время разгара религиозной борьбы здесь проживал раввин АвигдорХаимович и его противник, известный хасидский цадик р. Залман Борухович” 126.

А в 1793 и 1795 состоялись 2-й и 3-й разделы Польши — ив состав России вошло уже почти миллионное еврейство Литвы, Подолии и Волыни. И этот вход его в объём России был — нескоро осознанным — крупнейшим историческим событием, много затем повлиявшим и на судьбу России, и на судьбу восточно-европейского еврейства.

Вот оно было собрано “после многовековых странствий под один кров, в одну великую общину”127.

В сильно теперь расширенном крае еврейского проживания поднялись всё те же вопросы. Евреи получили праве купечества и мещанства, каких не имели в Польше, получили права равного участия в сословно-городском само управлении, — но должны были разделить и ограничение тех сословий: не переселяться в города внутренних губерний России и быть выселенными из деревень?

При огромном теперь объёме еврейского населения -российской администрации уже не представлялось выходом прикрыть оставление евреев в деревнях — правом “временного посещения” их. “Жгучий вопрос... Экономически обстановка не мирилась с пребыванием чрезмерного числа торгово-промышленных людей среди крестьян”12в.

Для облегчения проблемы многие малые местечки бы ли приравнены к городам — и так открывалась легальна возможность евреям оставаться жить там. Но при многочислии еврейского населения в сельской местности и сгущённости в городах это не было решением.

Казалось: евреям естественно теперь переселяться обширную и малонаселённую Новороссию, которую Екатерина вот открыла им? И новопоселенцам предоставлялись льготы. Однако эти льготы “не были способны вызвать среди евреев колонизационное движение. Освобождение поселенцев от подати не казалось заманчивым” для такого переезда, даже оно129.

Тогда в 1794 Екатерина решилась побудить евреев к переселению мерами противоположными: приступить к выселению евреев из деревень в города. В то же время она решила обложить всё еврейское население двойной податью по сравнению с той, которую платили христиане.(Такую подать уже давно платили старообрядцы; но в отношении евреев тот закон оказался и не эффективным и не длительным.)

То были — из последних распоряжений Екатерины.

далее       назад       начало главы       оглавление